Работает ли муляж камеры: нарисованные глаза и кражи велосипедов в Ньюкасле

В мае 2011 года над тремя велосипедными стоянками в кампусе Ньюкаслского университета повесили таблички: пара мужских глаз смотрит в упор, под ней надпись «Велосипедные воры, мы за вами следим». Камер к ним не добавили, охраны тоже — деньги ушли только на печать. За год краж у этих стоянок стало на 62 % меньше. А в остальном кампусе — на 65 % больше.

Муляж камеры работает на том же самом: человеку кажется, что за ним смотрят. Опыт Ньюкасла показывает сразу и силу этого приёма, и его предел.

Ньюкасл, 2011: табличка вместо охранника

Кампус Ньюкаслского университета открыт для города со всех сторон, студенты и сотрудники оставляют велосипеды у стоек между корпусами. Краж там было больше пятидесяти в год. Психологи Неттл, Нотт и Бейтсон взяли базу службы охраны и нашли три места, где воровали чаще всего: на них приходилась почти половина всех краж.

Над этими стоянками на стены повесили таблички 90 на 60 сантиметров на высоте полтора-два с половиной метра, чтобы их было видно отовсюду, где оставляют велосипеды. На табличке — чёрно-белые глаза, надпись, название полицейской операции и логотип местной полиции. Остальной кампус оставили как есть и сравнили год до и год после.

Важная деталь: кампус и до опыта был под камерами видеонаблюдения и охранными патрулями, и за время опыта они не менялись. Разницу дали именно таблички.

Кражи не исчезли, а переехали

У трёх стоянок с табличками краж стало меньше в каждой по отдельности, а вместе — 15 против 39. Зато в остальном кампусе их стало 51 против 31. Всего за год до опыта было 70 краж, за год после — 68.

Авторы проверили, куда делись воры. Больше двадцати краж случились в местах, где за предыдущий год не украли ни одного велосипеда, и часто в нескольких сотнях метров от табличек. Объяснение у исследователей простое: табличка висит в одном месте и обещает наблюдение именно там, поэтому вору достаточно отойти за угол.

С муляжом то же самое. Он смотрит в одну сторону, и тот, кто поверил в него, просто выберет полку, ворота или угол парковки, куда объектив не направлен.

Почему работают нарисованные глаза

Ньюкаслские психологи ставили такой опыт не впервые. В 2006 году Бейтсон, Неттл и Робертс испытали глаза на собственной кафедре. Чай и кофе там оплачивали через «честную копилку»: берёшь напиток, кладёшь деньги в коробку, и никто не видит, заплатил ли ты.

Над ценами на кухне повесили узкий баннер. Десять недель картинка менялась каждую неделю: то цветы, то глаза, смотрящие прямо на человека. Чтобы учесть, сколько пили, деньги делили на литры выпитого молока. В недели с глазами в коробку клали в среднем в 2,76 раза больше, чем в недели с цветами. Никто из 48 человек, которые пользовались кухней, не заметил, что идёт опыт.

Объяснение у авторов эволюционное: человеческий мозг быстро и неосознанно реагирует на всё, что похоже на глаза, даже на картинку. Тот, кто чувствует на себе взгляд, ведёт себя так, как принято.

Работает это не всегда. В 2021 году группа психологов повторила опыт в лаборатории по заранее зарегистрированному плану: участники делили деньги с незнакомцем, и изображение глаз не изменило ничего. Эффект наблюдения зависит от обстановки и от людей, и гарантии у него нет.

Миф: муляж ничем не хуже камеры

Рассуждают так: вора пугает не запись, а сама камера, значит, муляж за малые деньги даёт то же самое. Половина правды в этом есть — Ньюкасл показал, что сигнал наблюдения без всякого наблюдения меняет поведение. Но только половина.

Во-первых, пугает он там, куда смотрит, и кражи уходят в сторону. Во-вторых, пугает он того, кто в него поверил. В-третьих, когда кража всё же случилась, у владельца нет ничего, кроме корпуса на кронштейне.

Чего муляж не умеет

Муляж — это корпус камеры без электроники внутри. Он ничего не снимает и не записывает, и это главное, что нужно о нём знать.

Пропала коробка со склада — показать полиции нечего. Покупатель утверждает, что не получил сдачу, — проверить нечем. Работник говорит, что ворота закрыл, — подтвердить или опровергнуть нечем. Настоящая камера ценна не только тем, что пугает, а тем, что после события остаётся запись: кто, когда, откуда пришёл и куда ушёл.

Сколько дают настоящие камеры, криминологи считали по сорока годам исследований: это разобрано в разделе «Помогают ли камеры на самом деле» статьи о видеонаблюдении для бизнеса. Если коротко, лучше всего камеры работают вместе с другими мерами и там, где за ними кто-то смотрит.

Когда муляж не закрывает требование

Иногда видеонаблюдение — не выбор владельца, а обязанность. Места массового пребывания людей, которые регион включил в свой перечень, — например, торговые центры — подпадают под требования к антитеррористической защищённости, утверждённые постановлением правительства № 272. Пункт 30 этих требований прямо говорит, что система видеонаблюдения должна обеспечивать непрерывное наблюдение на всей территории, архивирование и хранение данных в течение 30 дней.

Муляж не наблюдает и не хранит ничего, поэтому на таком объекте он требование не закрывает, сколько бы табличек рядом ни висело.

Торговым центром список не кончается. У нескольких видов объектов требования к антитеррористической защищённости свои, и видеонаблюдение с архивом в них тоже есть:

• гостиницы — все, без регионального перечня, постановление № 447;
• торговые объекты из регионального перечня — постановление № 1273;
• медицинские организации, в том числе частные клиники, — постановление № 8, с третьей категории объекта;
• школы, детские сады и колледжи, в том числе частные, — постановление № 1006, тоже с третьей категории.

Сколько хранить записи, у каждого документа своё, и это разобрано в статье о сроках хранения записей. Муляжу хранить нечего.

Где муляж допустим и что проверить

Объекты без таких требований — небольшой магазин вне перечня, офис, склад, кафе — решают сами. Но и там стоит проверить две бумаги. Договор страхования имущества: если в нём есть условие о видеонаблюдении, муляж его не выполняет, и спор после кражи начнётся именно с этого. И договор аренды: арендодатель может требовать от арендатора работающих камер.

Табличку «Ведётся видеонаблюдение» вешают, чтобы предупредить о съёмке: кто обязан её вешать и что на ней писать, разобрано в статье о табличке. Над муляжом она делает половину своей работы: усиливает сигнал, как таблички в Ньюкасле, а предупреждать ей не о чем.

Как использовать эффект наблюдения с толком

Авторы ньюкаслской статьи сами предлагали таблички как дополнение к другим мерам, а не вместо них, и предупреждали о переезде краж. Отсюда практический порядок:

1. Настоящие камеры — там, где понадобится запись: касса, вход, ворота склада, места выдачи товара и денег.
2. Камеры и таблички на виду. Видимая камера работает и как сигнал, и как свидетель; спрятанная — только как свидетель.
3. Закрывать объект целиком, а не одну точку. Иначе кража, как в Ньюкасле, уйдёт к соседней стойке.
4. Связывать видео с остальным. Освещение, охранная сигнализация, контроль доступа и человек, который смотрит записи, дают больше, чем одна камера.
5. Беречь саму систему. Камера с заводским паролем — та же открытая дверь, только для чужих глаз; как этого избежать, разобрано в статье о взломе камер видеонаблюдения.

Настоящая система стоит не так дорого, как кажется: комплект видеонаблюдения на пять камер под ключ — от 80 000 ₽. Систему, в которой камеры стоят там, где нужна запись, мы проектируем, монтируем и обслуживаем — подробности на странице видеонаблюдения.

Источники

• Nettle D., Nott K., Bateson M. ‘Cycle Thieves, We Are Watching You’: Impact of a Simple Signage Intervention against Bicycle Theft. PLOS ONE, 2012
• Bateson M., Nettle D., Roberts G. Cues of being watched enhance cooperation in a real-world setting. Biology Letters, 2006
• Rotella A., Sparks A. M., Mishra S., Barclay P. No effect of ‘watching eyes’: An attempted replication and extension investigating individual differences. PLOS ONE, 2021
• Museum of Bad Art — Википедия (англ.), раздел Thefts
• Постановление правительства РФ от 25.03.2015 № 272 — ГАРАНТ
• Piza E. L. и др. CCTV surveillance for crime prevention: A 40-year systematic review with meta-analysis. Criminology & Public Policy, 2019